Воля

ВОЛЯ, философское и психологическое понятие, означающее осознанную саморегуляцию и управление человеком своими действиями. Иногда слово «воля» употребляется для обозначения любого мощного и направленного на что-то стремления (воля к жизни, воля к власти).

В истории европейской философии понятие воли имело два основных значения:

1) способность разума к самоопределению (в том числе моральному) и порождению специфической причинности (рационалистическая традиция, исторически более влиятельная и не прерывающаяся от античности до настоящего времени);

2) фундаментальное свойство сущего, предшествующее разуму; основа всех объяснительных моделей (традиция волюнтаризма 19-20 века, представленная преимущественно Ф. В. Шеллингом, А. Шопенгауэром, Э. фон Гартманом, Ф. Ницше и отчасти А. Бергсоном).

В классической рационалистической традиции воля выступает как относительно самостоятельная функция разума. Конфликт разума и воли здесь почти непредставим, а противоположность волевого иррациональному разумеется сама собой. В понятии воли выделяется, прежде всего, интеллектуально-императивный аспект твёрдого разумного намерения, деятельной мысли, стремящейся к осуществлению цели. Эта проблематика начала оформляться в рамках концепции свободы воли и первоначально ограничивалась сферами этики, гносеологии и психологии.

Реклама

Понятие воли не сразу получило терминологическую фиксацию (поэтому грекам порой ошибочно отказывали во всяком представлении о воли). У Платона «волевое» начало впервые становится особым предметом рефлексии и понимается как синтез разумной оценки и стремления, причём последнее выделяется в отдельную способность души («Пир», 201 de; «Федр», 252 b сл.). Аристотель разработал «аналитику» волевого акта, рассматривая волю как специфическую причинность, отличную от чистой интеллектуальной сферы (созерцательный разум) и от чистых аффектов. Фундаментальной способностью души является стремление, а воля - единственный вид стремления, который зарождается в разумной части души и является синтезом разума и стремления, причём предмет стремления в акте воления осознаётся как цель («О душе», II, 3, 414 b 2; III, 9, 432 b 1сл.). Сфера воли соответствует «практическому» разуму, размышляющему о деятельности и направляющему на неё. Неоплатонизм, не предложив принципиальных новшеств в области проблематики воли, переместил её в сферу онтологии (воля как «тяготение» ума к себе и к Единому у Плотина - «Эннеады», VI, 8: «О произволе и желании Единого»).

Наметившийся в рамках этой классической традиции процесс вычленения воли как способности к действию, получающей известную самостоятельность по отношению к разуму и к аффекту, нашёл своё выражение в латинской термине «voluntas» (уже у Лукреция и Цицерона), акцентировавшем динамический момент воли и вобравшем в себя всю ту совокупность значений, которая была представлена в различных греческих терминах. Кроме того, в латиноязычной традиции уже довольно рано наметилось чёткое разграничение разума и воли (например, Цицерон, «Тускуланские беседы», IV, 38, 82; Ювенал, «Сатиры», VI, 223).

Христианство, утвердившее примат сверхрациональной веры и любви, ускорило вычленение воли в качестве отдельной способности и привело к возникновению своеобразной «метафизики воли», особенно ярко проявившей себя на латинском Западе начиная с 4 века. В тринитарном учении Мария Викторина воли понимается прежде всего субстанциально: в Боге воля совпадает с бытием и является чистой потенцией, способностью к самореализации Абсолюта («Против Ария», I, 52, 1080 В и т.д.). Августин, выделяя динамически-психологический момент воления, в силу которого любой аффект свидетельствует о некоем волевом стремлении («Ведь воля, конечно, присуща всем [движениям души]; мало того, все они суть не что иное, как воля» - «О Граде Божьем», XIV, 6), в своём учении о «троичной» структуре разума утверждает субстанциальное единство ума, памяти и воли. Воля  есть такая же непосредственная очевидность, как бытие и знание о нём («О свободном решении», I, 12, 25).

Средневековая проблематика воли не выходила за рамки августинианства (Ансельм Кентерберийский и др.), аристотелизма и их возможных комбинаций. Аристотелевские мотивы преобладают у Фомы Аквинского. Воля  - «причина самой себя», способность самоопределения разума; воля и разум - разные, но тесно связанные способности души. Самый «радикальный» вариант августинианства предполагает динамический примат воли над разумом: у Дунса Скота структура мышления задаётся волей как первичной интенцией: «Воля, повелевающая умом, является более высокой причиной с точки зрения её действия» («In I sententiarum», IV, 49, 4).

У Р. Декарта понятие воли несколько шире понятия разума, но по сути своей воление - модус мышления. Для Б. Спинозы воля и разум - одно и то же, ибо разум познаёт причинную связь вещей и идей: человек определяется к действию познанием. С точки зрения Г. В. Лейбница, воление определяется разумом, хотя в моральной плоскости и не детерминируется им полностью. У И. Канта воля есть способность желания, определяющее основание которой находится в разуме: воля - это способность определять самоё себя к действию сообразно представлению о законах, или «вид причинности живых существ, поскольку они разумны» («Основы метафизики нравственности», раздел III). Цель действия есть объективное основание для самоопределения воли По Г. В. Ф. Гегелю, «различие между мышлением и волей - лишь различие между теоретическим и практическим отношением, воля есть особый способ мышления: мышление как перемещающее себя в наличное бытие, как влечение сообщить себе наличное бытие» («Философия права», Введение, § 4). У И. Г. Фихте воля выступает внутри субъекта как равноправная способность наряду с разумом, причём акт воли (как у Дунса Скота) обладает логическим первенством в процессе самоопределения разумного «я». Новейшим примером классической традиции может служить феноменологическая концепция П. Рикёра, понимающего волю как «фундаментальную способность» - интеллектуальную интенцию, содержащую «проект» действия, т. е. стремление к цели, не совпадающее с «чистым» мышлением, хотя «сила» воли - «это аспект cogito»: «желать - значит мыслить».

Основой волюнтаристической традиции является онтологическое понимание воли, исходящее из того, что не воля есть акциденция разума, а разум - акциденция воли. Волюнтаристический потенциал в рамках классической традиции был в полной мере реализован Августином, Дунсом Скотом и Фихте. Элементы собственно волюнтаристической традиции можно найти у Я. Бёме (благая или злая воля - онтологическая характеристики сущего) и Мен де Бирана, но как цельная позиция она представлена философией Ф. В. Шеллинга и особенно А. Шопенгауэра. У Шеллинга воля впервые выступает в рамках креационистской модели как иррациональная подоснова сущего, из которой выделяется «сознательная» воля («Философские исследования о сущности человеческой свободы...»). У Шопенгауэра воля получает онтокосмический статус в качестве иррациональной «воли к жизни», выступающей как универсальное метафизическое начало и вместе с тем объяснительная модель («Мир как воля и представление», книга II, § 17 сл.). Комбинация идей Шеллинга и Шопенгауэра присутствует в «Философии бессознательного» Э. Гартмана, а у Ницше шопенгауэровская «воля к жизни» преобразуется в столь же онтологическую по своему характеру «волю к власти». Своеобразным продолжением волюнтаристической традиции является иррационалистическая концепция «жизненного порыва» Бергсона. Для целого ряда философских течений 20 века проблема воли не представляет самостоятельного интереса (аналитическая философия, экзистенциализм и др.).

Лит.: Alexander А. Theory of the Will in the history of philosophy. N. Y., 1898; Knauer R. Der Voluntarismus. В., 1907; Marcus J. Intellektualismus und Voluntarismus in der modernen Philosophie. Düsseldorf, 1918; Tegen Е. Moderne Willenstheorie. Uppsala, 1924-1928. Bd 1-2; Benz Е. Marius Victorinus und die Entwicklung der abendländischen Willensmetaphysik. Stuttg., 1932; Bourke V.J. Will in western thought. N. Y., 1964; Kenny А. Aristotle’s theory of the will. New Haven, 1979; Dihle А. The theory of the will in classical antiquity. Berk., 1982; Железняк В. Я. Метафизика воли в прямой и обратной перспективе. Пермь, 1997; он же. Феноменология рациональной воли. Пермь, 1997.

А. А. Столяров.

Воля в психологии. С возникновением в конце 19 века психологии как самостоятельной экспериментальной науки проблематика воли стала одной из важных её областей. Изучение воли долгое время представляло собой отдельную область психологии человека; ныне оно входит в сферу психологии мотивации и саморегуляции. Психология рассматривает волю в контексте таких проблем, как конфликт между непосредственными побуждениями и сознательными решениями и оценками (борьба мотивов), переход от принятого решения к началу его реализации (инициация действия), усиление недостаточного побуждения к действиям, оцениваемым как необходимые (мобилизация), преодоление препятствий по ходу действия (настойчивость), сдерживание непосредственно импульсов и побуждений (самоконтроль).

У. Джеймс сформулировал главную проблему воли как переход от намерения к его реализации, от мысли к действию. В 1-й трети 20 века наиболее существенный вклад в экспериментально-психологические исследования воли внесли Н. Ах, К. Левин и Л. С. Выготский. Н. Ах ввёл представление о целевой детерминирующей тенденции, которая может управлять течением психических процессов наряду с естественными ассоциативными тенденциями и даже противоречить им. Действие на основе акта воли способно преодолевать значительные препятствия, в результате чего действенность принятого намерения даже усиливается, в чём Н. Ах усматривал сущностный признак акта воли. Левин преодолел разрыв между волевыми и мотивационными процессами, экспериментально показав, что сознательно принятые намерения влияют на наши действия так же, как потребности нашего организма.

Л. С. Выготский усматривал в произвольности главную характеристику специфически человеческой психики: психологическое развитие человека состоит в постепенном овладении своим поведением и превращении непроизвольных психических функций в произвольные (смотри Высшие психические функции). Механизмом этого овладения выступает социальное взаимодействие: усваивая способы, которыми взрослый управляет его поведением, ребёнок сам начинает применять их для воздействия на поведение взрослого, а затем обращает их на себя, формируя механизмы произвольного управления собственным поведением. При этом как управление другим человеком, так и произвольное управление своим поведением носит опосредованный характер: к ситуации подключаются дополнительные знаковые стимулы-средства, которые меняют структуру сил, влияющих на поведение. Таким образом, Выготский впервые поставил проблему воли как психологической техники сознательного сочетания человеком различных побудительных сил и стимулов.

Новые подходы к проблеме воли появились в 1980-е годы в России и Германии. В. А. Иванников обосновал понимание воли как разновидности регуляции действия, основанной на придании цели действия дополнительного смысла, стимулирующего либо тормозящего выполнение этого действия (например, дав обещание или клятву что-то сделать, человек подключает к мотивации этого действия мотив самоуважения - ведь не выполнив обещанное, он уронит себя в глазах других и своих собственных). Немецкий учёный Ю. Куль ввёл различение мотивационных и волевых аспектов регуляции действия, что получило развитие в так называемой «модели Рубикона» Х. Хекхаузена, Ю. Куля и П. Голвитцера, выделяющей два состояния сознания: мотивационное, предшествующее принятию решения о выборе действия, и волевое, начинающееся после принятия решения и связанное с контролем за выполнением действий по его реализации.

В конце 20 века проблема воли в психологии окончательно растворилась в проблеме мотивационной и смысловой регуляции и утратила самостоятельный статус. Её место заняли исследования субъективной причинности и самодетерминации, начало которым было положено в 1950-х годах исследованиями локуса контроля - характеристики того, в какой мере человек воспринимает в качестве причины своих действий себя самого либо внешние обстоятельства (американский психолог Дж. Роттер). Это привело к различению внутренней мотивации, воспринимаемой как побуждение, исходящее из самого субъекта, и внешней мотивации, воспринимаемой как воздействие внешних сил (американский психолог Э. Деси). Внутренне мотивированный человек более успешно разрешает внутренние и внешние конфликты, переходит от замысла к действию, преодолевает препятствия, контролирует свои импульсы, а человек, воспринимающий себя как жертву обстоятельств и игрушку в руках случая, лишает себя доступа к управлению собственным поведением. Решающую роль в развитии способности овладения своим поведением играют особенности воспитания, в частности эмоциональное участие и поддержка самостоятельных инициатив ребёнка, а также чёткое обозначение границ его свободы и самостоятельности.

Лит.: Ach N. Analyse des Willens. В.; W., 1935; Иванников В. А. Психологические механизмы волевой регуляции. М., 1991; Мэй Р. Любовь и воля. М.; К., 1997; Левин К. Намерение, воля и потребность // Левин К. Динамическая психология. М., 2001; Ильин К. П. Психология воли. СПб., 2002; Выготский Л. С. Психология развития человека. М., 2003; Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. 2-е изд. СПб.; М., 2003.

Д. А. Леонтьев.

Связанные статьи